MedBookAide - путеводитель в мире медицинской литературы
Разделы сайта
Поиск
Контакты
Консультации

Глашев А. А. - Медицинское право

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12
<<< НазадСодержаниеДальше >>>

Раздел VI. Врачебная тайна

1. Определение врачебной тайны

Прежде всего нужно сказать, что нормы российского законодательства, определяющие врачебную тайну, несовершенны. Согласно ст. 61 Основ, под врачебной тайной понимается информация о факте обращения за медицинской помощью, состоянии здоровья гражданина, диагнозе его заболевания, а также иные сведения, полученные при его обследовании и лечении. Для сравнения приведем ст. 8 ("Адвокатская тайна") Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации", которая гласит: "Адвокатской тайной являются любые сведения, связанные с оказанием адвокатом юридической помощи своему доверителю..." Ясно, что формулировка понятия "адвокатская тайна" более совершенна. В соответствии с вышеупомянутой статьей гражданину должна быть также подтверждена гарантия конфиденциальности передаваемых им сведений и не допускается разглашение сведений, составляющих врачебную тайну, лицами, которым они стали известны при обучении, исполнении профессиональных, служебных и иных обязанностей, кроме случаев, установленных ч. 3 и 4 настоящей статьи. Во исполнение требований ст. 61 ФОМС РФ издал Методические рекомендации от 27 октября 1999 г. и приказ от 25 марта 1998 г. N 30. Однако и эти документы не являются идеальными для реального обеспечения врачебной тайны.

С согласия гражданина или его законного представителя допускается передача сведений, составляющих врачебную тайну, другим гражданам, в том числе должностным лицам, в интересах обследования и лечения пациента, для проведения научных исследований, публикации в научной литературе, использования этих сведений в учебном процессе и в иных целях. Предоставление сведений, составляющих врачебную тайну, без согласия гражданина или его законного представителя допускается лишь:

- в целях обследования и лечения гражданина, не способного из-за своего состояния выразить свою волю; - при угрозе распространения инфекционных заболеваний, массовых отравлений и поражений; - по запросу органов дознания и следствия, прокурора и суда в связи с проведением расследования или судебным разбирательством; - в случае оказания помощи несовершеннолетнему в возрасте до 15 лет для информирования его родителей или законных представителей; - при наличии оснований, позволяющих полагать, что вред здоровью гражданина причинен в результате противоправных действий.

Лица, которым переданы сведения, составляющие врачебную тайну, наравне с медицинскими и фармацевтическими работниками с учетом причиненного гражданину ущерба несут за разглашение врачебной тайны дисциплинарную, административную или уголовную ответственность.

2. Защита врачебной тайны

Согласно ч. 1 ст. 23 Конституции РФ, каждый имеет право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени. В соответствии со ст. 8 Пояснений к Европейской конвенции по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания (Страсбург, 26 ноября 1987 г.)*(23) "...стороны обязаны предоставлять Комитету по предупреждению пыток информацию, которой они располагают и которая необходима ему для выполнения своих задач. Очевидно, что доступ к информации очень важен для Комитета. В то же время известно, что в Государствах-участниках могут применяться определенные правила, касающиеся раскрытия информации. Соответственно, Комитет со своей стороны обязан, добывая информацию, учитывать подлежащие применению положения национального закона и профессиональной этики (в частности, применение правил, касающихся защиты информации и врачебной тайны)...".

Необходимо сказать, что медицинские работники не должны допускать разглашения сведений о пациентах, что может быть использовано в корыстных целях. При публикации научных работ, выступлениях с докладами и сообщениями не следует упоминать фамилии больных, а при демонстрации фотоснимков нужно принять меры, чтобы лицо больного было неузнаваемо.

Согласно постановлению Фонда социального страхования РФ от 17 мая 1995 г. N 25 "О печатях и штампах для оформления медицинских документов"*(24), в целях соблюдения ст. 23 Конституции РФ, ст. 30 и 61 Основ и ст. 8 и 9 Закона РФ от 2 июля 1992 г. "О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании" руководителям органов здравоохранения, лечебно-профилактических, учебных и научно-исследовательских учреждений, организаций предписано: по согласованию с пациентами или их законными представителями при оформлении документов, удостоверяющих временную нетрудоспособность граждан, и других медицинских документов использовать специальные печать или штамп учреждения, организации без указания его профиля. Например, вместо "Московская городская психиатрическая (кожно-венерологическая, наркологическая, туберкулезная и др.) больница (диспансер, поликлиника и др.) N 1" указывать: "Московская городская больница (диспансер, поликлиника и др.) N 1".

Согласно ст. 9 вышеупомянутого Закона РФ от 2 июля 1992 г., сведения о наличии у гражданина психического расстройства, фактах обращения за психиатрической помощью и лечении в учреждении, оказывающем такую помощь, а также иные сведения о состоянии психического здоровья являются врачебной тайной, охраняемой законом. Так, в п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 г. "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда"*(25) сказано, что "...моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с...раскрытием...врачебной тайны...".

Однако, несмотря на законодательное закрепление врачебной тайны, проблемы все же могут возникнуть.

В Европейском Суде по правам человека рассматривалось дело о нарушении врачебной тайны. В решении от 25 февраля 1997 г. по делу Z. v. Finland Суд указал, что разглашение Апелляционным судом Финляндии сведений о состоянии здоровья истицы и данных о ней без ее согласия в уголовном деле, возбужденном против ее мужа, нарушило ст. 8 Конвенции. Истица и ее муж были инфицированы ВИЧ. В то же время Суд указал, что постановление Апелляционного суда, обязывающее лечащих врачей истцов дать показания в суде, а также изъятие истории болезни истцов и приобщение их копий к материалам уголовного дела не нарушают ст. 8 Конвенции. Согласно решениям судебных органов, было установлено, что документы по данному делу должны храниться под грифом "конфиденциально" в течение 10 лет. Европейский Суд по правам человека в решении по делу указал, что в случае исполнения данного порядка будет нарушена ст. 8 Конвенции. После этого по запросу министра иностранных дел Финляндии канцлер юстиции инициировал пересмотр вынесенных судебных актов. Руководствуясь решением Европейского Суда, Верховный Суд Финляндии увеличил сроки хранения судебных дел, содержащих конфиденциальную информацию (врачебную тайну), до 40 лет.

За незаконное разглашение врачебной тайны предусмотрена также и уголовная ответственность. Согласно ст. 137 УК, незаконное собирание или распространение сведений о частной жизни лица, составляющих его личную или семейную тайну, без его согласия либо распространение этих сведений в публичном выступлении, публично демонстрирующемся произведении или средствах массовой информации, если эти деяния совершены из корыстной или иной личной заинтересованности и причинили вред правам и законным интересам граждан, наказываются штрафом в размере от двухсот до пятисот минимальных размеров оплаты труда или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от двух до пяти месяцев, либо обязательными работами на срок от ста двадцати до ста восьмидесяти часов, либо исправительными работами на срок до одного года, либо арестом на срок до четырех месяцев. Те же деяния, совершенные лицом с использованием своего служебного положения, наказываются штрафом в размере от пятисот до восьмисот минимальных размеров оплаты труда или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от пяти до восьми месяцев, либо лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок от двух до пяти лет, либо арестом на срок от четырех до шести месяцев.

Сохранение врачебной тайны может гарантироваться и с помощью других правовых средств. Так, практически во всех странах, а теперь и в Российской Федерации при страховании ответственности медицинских работников страхование не распространяется на возмещение вреда, связанного с нарушением врачебной тайны.

3. Ограничения врачебной тайны

В судебной практике возникают спорные вопросы относительно врачебной тайны. И главный вопрос здесь относится к возможности раскрытия сведений, составляющих врачебную тайну. Например, в конкретном деле, рассматривавшемся Конституционным Судом РФ, судья Конституционного Суда Н.В. Витрук в своем особом мнении по этому делу указал: "...учитывая особый, публичный характер деятельности Президента Российской Федерации, занимаемое им место в системе органов государственной власти, а также особенности его конституционного статуса, вопрос о состоянии здоровья главы государства затрагивает не только сферу его частной жизни, но и приобретает общественный, конституционно значимый характер. Конституционный статус Президента Российской Федерации связан с определенными ограничениями его права на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, в том числе врачебную тайну, что обусловлено целями защиты основ конституционного строя, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства и, следовательно, допустимо в установленных федеральным законом пределах в соответствии со статьей 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации..." Ряд юристов также поддерживают подобную точку зрения. Но в отношении некоторых категорий работников изъятия прямо закреплены в соответствующих нормативных актах. Согласно ст. 9 Положения о квалификационных коллегиях судей*(26) (утв. Высшей квалификационной коллегией судей РФ 15 июля 2002 г.), гражданин, претендующий на должность судьи, в заявлении указывает о своем согласии на проведение соответствующих проверочных мероприятий компетентными государственными органами, а также на проведение проверки, касающейся отсутствия заболеваний, препятствующих назначению на должность судьи, и истребование сведений, составляющих врачебную тайну. Таким образом, проблема сохранения врачебной тайны остается разрешенной не полностью. Степень защиты врачебной тайны значительно ниже, чем степень защиты, например, адвокатской тайны. Адвокат ни при каких обстоятельствах не может быть допрошен в качестве свидетеля и не должен раскрывать информацию о своем клиенте (ст. 8 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации"). Возможно, относительно врачебной тайны такие ограничения и оправданы, учитывая специфику некоторых профессий.

4. Проблема сохранения врачебной тайны

Доступность (для общественного ознакомления) сведений, добытых о личности в особом, уголовно-процессуальном порядке, и их тиражирование в средствах массовой информации - не всегда благо. Приговор может содержать сведения, являющиеся личной тайной осужденного (оправданного) или других лиц. Среди этих сведений может быть и врачебная тайна, являющаяся также личной тайной, право на сохранение которой гарантировано Конституцией РФ (ст. 23), а ее разглашение вне зависимости от формы есть не что иное, как очевидное нарушение прав человека (ст. 8 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод). Таким образом, очевидно, что врачебная тайна зачастую разглашается при публичном оглашении приговора*(27). Данная практика идет вразрез с положениями Европейской конвенции по правам человека, в частности с ее ст. 8, которая защищает и врачебную тайну как часть частной жизни пациента.

В этом плане интерес представляет решение Европейского Суда по правам человека по делу Z. v. Finland*(28). Заявительница - финская гражданка была замужем за Х. Они развелись в сентябре 1995 г. Оба ВИЧ-инфицированы. В период с декабря 1991 г. по сентябрь 1992 г. г-н Х. совершил ряд преступлений сексуального характера. 10 марта 1992 г. он был осужден за изнасилование к лишению свободы с отсрочкой исполнения, а позже был обвинен в нескольких покушениях на непреднамеренное убийство на том основании, что он сознательно подвергал свои жертвы риску ВИЧ-инфицирования. С 19 марта 1992 г. ему было известно, что результаты его анализа крови на ВИЧ-инфекцию были положительными. В ходе уголовных процессов в городском суде города Хельсинки ряд врачей и психиатр, которые лечили заявителя, были вынуждены дать показания о заболевании заявителя. Сама г-жа Z. отказалась давать показания, а показания врачей были необходимы, чтобы установить дату, когда г-н Х. впервые узнал или имел основания подозревать, что он был ВИЧ-инфицирован. Истории болезни г-на Х. и г-жи Z. были изъяты во время обыска, произведенного полицией в больнице, и их копии были приобщены к материалам уголовного дела. Хотя слушания были закрытыми, отчеты о судебных заседаниях появились в центральных газетах Финляндии. 19 мая 1993 г. городской суд Хельсинки приговорил г-на Х. за покушение на непреднамеренное убийство путем заражения и за изнасилование к семи годам лишения свободы. Суд огласил лишь резолютивную часть приговора и вынес определение, согласно которому полный его текст и материалы дела должны оставаться конфиденциальными в течение десяти лет, несмотря на просьбы г-на Х. и его жертв о более длительном сроке конфиденциальности. Прокуратура, г-н Х. и его жертвы подали апелляционную жалобу, в которой просили, чтобы материалы дела оставались конфиденциальными на более длительный срок. 10 декабря 1993 г. Апелляционный суд оставил в силе определение городского суда о конфиденциальности, не продлив ее срок. Апелляционный суд пересмотрел и приговор и признал виновным Х

еще по двум преступлениям, что увеличило общий срок лишения свободы до одиннадцати с лишним лет. Приговор, в котором указаны полностью имена г-на Х. и г-жи Z. и обстоятельства их ВИЧ-инфицирования, попал из суда в руки журналистов. 26 сентября 1994 г. Верховный Суд отклонил кассационную жалобу заявительницы и срок конфиденциальности остался прежним. Материалы дела должны были стать доступными общественности в 2002 г. В жалобе, поданной в Европейский Суд по правам человека 21 мая 1993 г., Z. утверждала, что нарушено право на уважение личной и семейной жизни (ст. 8 Конвенции). Жалоба была признана приемлемой 28 февраля 1995 г. Истицу в Европейском Суде представлял финский адвокат М. Фридман (адвокатское бюро "Fredman & Mansson"). Европейский Суд признал нарушением ст. 8 Конвенции срок конфиденциальности сведений о болезни заявительницы. Относительно этого срока Суд отметил, что десятилетнее ограничение конфиденциальности не соответствует желаниям или интересам сторон в судебном процессе, всех, кто просил о более длительном сроке хранения конфиденциальной информации. Суд указал в решении: "...суд не убежден, что, назначая срок в десять лет, национальный суд учел в достаточной мере интересы заявительницы ...нужно помнить, что в результате того, что соответствующая информация была оглашена на судебном процессе без ее согласия, ее право на уважение частной и семейной жизни уже подверглось серьезному вмешательству. Дальнейшее вмешательство, которое она испытает, если медицинские сведения о ней станут достоянием общественности через десять лет, не имеет достаточных оснований, которые были бы оправданными ...решение сделать материалы доступными общественности начиная с 2002 г., если оно будет исполнено, равносильно несоразмерному вмешательству в ее право на уважение ее частной и семейной жизни в нарушение положений ст. 8 Конвенции..." В отношении оглашения полного имени заявителя в Апелляционном суде и последующего опубликования статьи в прессе Европейский Суд указал: "...независимо от того, просила ли заявительница достаточно ясно Апелляционный суд не упоминать ее полного имени и состояния здоровья, Суд через адвоката Х

был ознакомлен с ее желанием увеличить срок секретности на период более десяти лет. Это ясно говорит о том, что она была против разглашения данной информации. В этих обстоятельствах Суд не находит, что оспариваемая публикация была оправдана. Следовательно, опубликование соответствующей информации повлекло за собой нарушение права заявительницы на уважение ее личной и семейной жизни, как это гарантируется ст. 8 Конвенции..." Важно отметить и пункт решения относительно допроса судом врачей и психиатра Z., которые дали показания в отношении пациентов в суде. Суд указал, что данная мера была принята ввиду того, что Z. воспользовалась своим правом не свидетельствовать против своего мужа. По мнению Суда, цель указанной меры состояла исключительно в том, чтобы выяснить у врачей, когда Х. узнал или имел основания подозревать, что он ВИЧ-инфицирован. Показания врачей имели значение для определения вины Х. в совершении ряда половых преступлений. Суд отметил, что не вызывает сомнения тот факт, что компетентные национальные органы имели право полагать, что меры и действия компетентных органов были приняты в общественных интересах, как это определено ст. 8 Конвенции, и что по финскому законодательству от врачей заявительницы можно требовать дачу показаний без ее ясно выраженного согласия в исключительных случаях, а именно в связи с расследованием тяжких преступлений. Так как врачи отказались давать показания в полиции, была получена санкция от судебного органа городского суда - заслушать их как свидетелей в суде. Допрос проходил за закрытыми дверями в городском суде, который заранее распорядился, чтобы все документы, включая протоколы показаний свидетелей, оставались конфиденциальными, т.е. тайна судебного следствия была соблюдена. Всех принимавших участие в процессе обязали относиться к материалам уголовного дела как к материалам конфиденциального характера, и они были предупреждены об уголовной и гражданской ответственности за нарушение конфиденциальности. Таким образом, по данному пункту Европейский Суд не нашел нарушений ст. 8 Конвенции.

Таким же был подход Суда в отношении изъятия истории болезни заявительницы и приобщения ее к материалам уголовного дела. Суд указал, что изъятие истории болезни заявительницы и приобщение ее к материалам уголовного дела подтверждены достаточными и обоснованными аргументами, которые перевешивают интересы заявительницы. Суд удовлетворен тем, что меры были соразмерны преследуемым правомерным целям, и, соответственно, не находит нарушения ст. 8 Конвенции также и по данному пункту жалобы. Наконец, следует сказать о том, что Европейский Суд присудил заявительнице следующие суммы: 100 000 финских марок в качестве возмещения морального вреда и судебные расходы (включая расходы на адвокатов) в сумме 160 000 финских марок плюс НДС 22%, за вычетом 10 835 французских франков, конвертированных в финские марки по соответствующему курсу на дату оглашения данного судебного решения, а также проценты по ставке 11% в год в случае задержки выплат.

Данное решение имеет важное практическое значение, так как отношение к информации, составляющей врачебную тайну, у нас в стране традиционно было, мягко говоря, не соответствующим требованиям международного права.

Раздел VII. Врачебная этика (деонтология)

Впервые термин "деонтология" (др.-греч. deon - должное, logos - учение) был введен в XVIII в. английским юристом Иеремией Бентамом в несколько ином контексте, чем он используется сейчас*(29). Позднее этот термин начал использоваться для обозначения свода профессиональных этических правил для адвокатов и врачей. Основная задача введения деонтологических норм заключалась в создании правил для обеспечения максимально эффективного лечения пациентов. Деонтология обосновывает принципы поведения медицинского персонала, способствующие созданию необходимой обстановки при лечении больных. При этом учитываются не только условия, способствующие эффективности лечения, но и мероприятия, не допускающие отрицательных его результатов, исключающие организационные неполадки в обслуживании больных, т.е. речь идет о должном поведении врача и всего медицинского персонала в интересах охраны здоровья человека*(30).

<<< НазадСодержаниеДальше >>>

medbookaide.ru