MedBookAide - путеводитель в мире медицинской литературы
Разделы сайта
Поиск
Контакты
Консультации

Ханна Т. - Искусство не стареть

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15
<<< НазадСодержаниеДальше >>>

Во всяком случае, у этих молодых людей в биографии отмечались такие события, как детские болезни в раннем возрасте, хирургические вмешательства, трагическое разъединение семьи, тяжелая социальнополитическая ситуация, например война, и т. п.

Обычно мышечный тонус повышается в более старшем возрасте. В этом нет никакого сомнения. Однако это происходит не изза таинственного «возрастного» фактора, а изза накопления вовсе не таинственных, а совершенно явных стрессовых и травматических воздействий. У некоторых людей это происходит рано и бурно. Другим, к счастью, удается избежать стрессов и травм, и они сохраняют такую живость и гибкость в 70 лет, как будто бы им 25. Я надеюсь, что большее понимание механизмов сенсорномоторной амнезии приведет к увеличению числа таких людей.

Если мы вспомним, что в человеческом организме имеется почти 800 мышц, и что все они содержат много чувствительных нервных окончаний, то мы сможем понять, почему наше благополучие зависит от чувствительных импульсов, лежащих в основе обратной связи между мышцами и головным мозгом. Люди с высоким мышечным тонусом чувствуют себя плохо. Иногда они теряют надежду на выздоровление. Сотни больных говорили мне: «Я чувствую себя таким старым!» Они имели в виду при этом высокий тонус мышц, считая это положение необратимым. Но реакцию мышц на стресс можно преодолеть. Можно почувствовать себя молодым в любом возрасте. На практике это значит иметь низкий мышечный тонус при сокращении, ощущать комфорт и уметь управлять своими мышцами. Это — основная цель наших специальных упражнений. Мы научим вас, как «плавать» в море стрессов и травм, уподобляясь губке, которая всегда всплывает, оставаясь на поверхности. Глава

Глава 3. Луиза (56 Лет): «замороженное» плечо

Когда я познакомился с Луизой, у нее было «замороженное плечо». За два года до этого она упала, сломав верхнюю часть плечевой кости, недалеко от плечевого сустава. Хирург ввел в кость фиксирующий стержень для того, чтобы обломки держались вместе. Позже стержень был удален. Структура кости восстановилась, но функция оставалась нарушенной. Физиотерапия привела к частичному уменьшению скованности, но улучшение все же было незначительным. Луиза не могла поднять правую руку выше горизонтального уровня. Она не могла также завести руку за спину. Руку можно было двигать вперед, но даже это происходило с трудом изза болей в плечевом суставе. Луиза, которой недавно исполнилось 56 лет, стала часто думать, что жизнь подходит к концу.

После того, как Луиза рассказала мне свою историю, я осмотрел ее и ощупал ее мышцы. Я обратил внимание на то, что ее правое плечо было ниже, чем левое. Казалось, что оно свисает. Правая кисть, по сравнению с левой, располагалась ниже на 3/4 дюйма. Она сказала: «Мне кажется, что моя правая рука весит 20 кг». Луиза стояла передо мной, наклонясь вправо.

Когда я ощупал ее мышцы, я сразу понял, почему рука казалась ей такой тяжелой. Она была права: руку тянуло книзу. Широкая мышца спины, которая прикрепляется к плечевой кости, а также к краю лопатки и идет по направлению к тазу и нижним позвонкам, была резко напряжена. Это постоянное напряжение оттягивало руку книзу и не позволяло ей подняться выше горизонтального уровня. Для того, чтобы двигать рукой, ей нужно было пускать в ход другие мышцы, преодолевая большое сопротивление. Это приводило к сильным болям в мышцах. Широкая мышца спины была как бы «заморожена» и неуправляема.

Мощная грудная мышца также была ненормально напряжена и оставалась твердой. Эта мышца, расположенная рядом с широкой мышцей спины, прикрепляется к верхней части плеча. Ее волокна достигают ключицы, грудины, пятого, иногда шестого ребра. Грудная клетка в свою очередь оттягивалась книзу изза натяжения мышц живота, идущих от нижней части грудной клетки к тазу. Напряжение грудных и брюшных мышц слегка оттягивало плечо вперед и книзу, сочетаясь с тягой широкой мышцы спины, направленной кзади и книзу. Таким образом, плечо было как бы заморожено (рис. 6).

Так как Луизе было уже за пятьдесят, она думала, что все ее неприятности связаны с возрастом. Ее врач сказал ей, что у нее образовалась избыточная костная мозоль около сустава и что мозоль можно удалить. Однако Луиза возражала против новых операций, не веря, что от них будет прок.

Интуитивно она была права. Хирургия, конечно, ничего не дала бы. Никаких изменений структуры кости не было. Причиной было отсутствие контроля над сокращением мышц. Это различие между «вещественными» (структурными) изменениями и функциональными изменениями, то есть нарушением нашей способности сознательно управлять мышцами, лежит в основе нашего подхода. Если имеются изменения структуры, то необходимо хирургическое вмешательство. Если нарушена функция, то ее можно восстановить путем специальных упражнений.

Луиза должна была «переобучить» свои мышцы самым эффективным способом, и это составляло суть проблемы. Я знал по опыту, что именно вызывало симптоматику «замороженного» плеча. Однако Луиза лишь ощущала тяжесть в правой руке и боли в переднем отделе плеча. Она не чувствовала, что у нее сокращены мышцы. Она не только не могла расслабить их, но и не ощущала их.

Для того, чтобы восстановить ее способность управлять «замороженными» мышцами, я постарался помочь ей ощущать сокращение мышц. Когда она лежала на левом боку с подушкой под головой, и ее правый бок был поднят, я положил руку на нижнюю часть ее спины у края широкой мышцы спины, а другую руку на ее правое плечо. Далее я стал двигать обеими руками одновременно так, чтобы она могла ощутить связь движений.

Постепенно она осознала, что движения в нижней части спины связаны с движениями в плече. Я попросил ее максимально сократить широкую мышцу спины, вызвав тем самым еще большее сокращение мышц плеча и большее ощущение их «замороженности».

Я крепко держал ее руку спереди и потянул ее довольно сильно в противоположном направлении. Ее мышцы при этом сократились еще больше. Я сделал это для того, чтобы по системе обратной связи она осознала, что сознательно сокращает мышцы плеча, «замораживая» их.

Луиза научилась произвольно сокращать мышцы, делать их еще тверже. Затем она научилась попеременно напрягать и сокращать мышцы, в том числе и наиболее сильно сокращенные («замороженные»). Она выполняла эти движения все лучше и лучше. Она запоминала, как их выполнять. Чем лучше она их запоминала, тем лучше она их выполняла, Скоро она научилась расслаблять ранее резко сокращенные мышцы так, что смогла свободно двигать плечом. Это произошло впервые за два года.

Луиза была одновременно обрадована и изумлена. Она заплакала от осознания того, что вернула утраченный контроль над своими движениями. Волшебство заключалось не том, что сделал я, а в том, чего Луиза добилась в самой себе, в глубине своего сознания. Она ощутила себя свободной и умеющей управлять собой.

Мы проделали те же действия и с другими мышцами Луизы, которые находились в болезненно сокращенном состоянии. Мы упражняли их до тех пор, пока к ней не пришло осознание того, что она делает, и пока не восстановилась способность управлять мышцами. Затем я обучил ее специальным упражнениям для того, чтобы она могла тренироваться перед сном и проснувшись утром. Уже через две недели она смогла поднимать руку вертикально и дотягиваться до уха.

Теперь она ощущала себя свободной, гибкой и активной. Она перестала думать о своем возрасте.

Луиза вновь открыла себя. И это открытие не только помогло решить сложную физическую проблему, но также дало ей новое чувство бодрости и уверенности.

Что значит «соматика»?

Человека можно рассматривать двояко: изнутри или снаружи. Рассматривая людей снаружи, физиолог или врач получает совсем другое впечатление, чем то, которое сам человек получает от себя «изнутри».

Когда один человек смотрит на другого, он видит перед собой «тело» определенной формы и размеров. Такое же «тело» представляет собой любая статуя или восковой манекен, обладающий формой и размерами человеческого тела. Однако если человек рассматривает себя изнутри, он ощущает нечто совсем иное, чем при взгляде снаружи. Он осознает свои чувства, движения и намерения, недоступные чужому взгляду. Взгляд снаружи — это взгляд постороннего. Посторонний рассматривает человека как нечто неодушевленное, как некое «оно». Но когда человек как бы рассматривает себя «изнутри», он отчетливо ощущает свое «я».

Что же видит физиолог, рассматривая коголибо, и выступая в роли «наблюдателя» со стороны? То, что видит физиолог или любой посторонний наблюдатель, глядя со стороны, это всегда «тело». То, что каждый человек видит, рассматривая себя изнутри, ощущая каждую клеточку своего тела,— это всегда «сома».

«Сома» — греческое слово, которое со времен Гесиода обозначает «живое» или «живущее» тело. Ощущение живого тела, которое каждый испытывает по отношению к самому себе, радикальным образом отличается от того, как нас воспринимает посторонний наблюдатель. Он смотрит на нас, как на некое «тело». Это тело, имеющее форму и размер, может принадлежать человеку, но оно может быть и статуей, и манекеном, и даже трупом. С объективной точки зрения, все это — «тела».

Любое восприятие человеческого тела, которое не включает в себя обе части — наружное восприятие постороннего наблюдателя и внутреннее восприятие человеком самого себя, обманчиво. Рассматривать человека со стороны — это рассматривать его просто как некое тело, которое можно изменить с помощью внешних воздействий, например, хирургических или химических. Однако это одностороннее и неполное представление.

Так называемая научная медицина построила свое представление о человеке, рассматривая его только как «тело». Это — неправильный и обманчивый подход к проблемам человеческого здоровья. Она не только игнорирует основные истины, но и обрекает себя на неудачу при лечении. Ее представление о человеческом организме является недостаточным, и поэтому предлагаемое «научной» медициной лечение тоже недостаточно.

Уникальность человека состоит в том, что он является одновременно и субъектом, и объектом. Люди — это ощущающие себя и обладающие способностью к движению субъекты. В то же время их можно наблюдать со стороны и на них можно воздействовать.

Для себя вы — «сома». Для других вы — «тело». Только вы можете ощутить себя как «сому». Никто другой не может сделать это. Но любой может рассматривать вас как «тело». Даже вы сами можете рассматривать себя как «тело». Это произойдет, когда вы будете смотреть на себя в зеркало. Там вы будете видеть «его» или «ее» так же, как вас представляют другие. Но только вы способны ощущать свое «я».

Основная ошибка научной медицины состоит в том, что она односторонне трактует особенности человеческого восприятия. Только один человек может видеть и ощущать собственное «я». Миллионы людей видят лишь «тело». Естественно, что самое простое и доступное — это объективно отобразить «тело» с помощью научных методов.

Именно это и делает научная медицина.

Но то, что просто и очевидно, далеко не всегда верно. Существуют некоторые основные истины, согласно которым человеческие тела подвергаются воздействию тех же физических и химических факторов, что и любые другие объекты природы, начиная от атомов и кончая астероидами. Но если эти явления изучать только исходя из представления о человеке, как о некоем «теле», а не как о чувствующей, субъективной «соме», то такой подход будет слепым и опасным. Он слепой потому, что изучает лишь одну сторону сложнейшего организма. Он опасен потому, что основанные на нем наблюдения, предсказания и методы связаны с ложным и неполным представлением о человеке.

Причина того, что медицина до сих пор не могла разобраться в «мифе о старении», состоит в следующем. «Научная» медицина не смогла полностью признать тот факт, что человек — это ощущающее себя, осознающее себя и обладающее способностью к передвижению по собственной воле существо. Это существо также несет ответственность перед самим собой. Соматическая теория не только признает, что люди — это «тела», и что они подвергаются действию органических и физических сил. Соматическая теория признает также, что люди — это «соматические существа», способные изменять себя. Люди могут научиться осознавать свои внутренние функции и управлять своими соматическими функциями.

Это — основа данной книги. Соматическая теория должна дополнить наши представления о теле, если мы хотим понять процесс старения. Таким образом, мы получим способность решить не только многие проблемы, связанные со старением, но и многие другие общечеловеческие проблемы.

Все сказанное здесь вовсе не означает, что физиологическая наука и научная медицина не нужны. Наоборот, они дают очень много для понимания человеческого организма и его функций. Но я все же утверждаю, что их вклад в диагностику и лечение многих заболеваний неполон и недостаточен.

Соматическая теория дополняет научные представления о человеке. Она дает возможность создать полноценное научное направление, основанное на подходе к человеку, как к существу, которое осознает себя, а также ответственно перед собой. Вместе с тем соматическая теория учитывает и представление о человеке, получаемое с помощью ощущений.

Таким образом, открывается новая широкая перспектива для прогресса человечества и развития научных знаний.

Глава 4. Харли (60 Лет): неубирающееся шасси

Легкая, даже изящная походка — одна из главных функций человеческого организма. Мы — двуногие создания, и наш способ ходьбы сильно отличается от способа передвижения любого другого двуногого животного. Каждая из рук свободно раскачивается для того, чтобы уравновесить движение противоположной ноги. Посередине нашего позвоночника имеется изгиб на уровне между седьмым и восьмым грудными позвонками. В этой точке верхняя часть нашего тела вращается в одном направлении, а нижняя — в другом.

Это происходит при нормальной ходьбе (рис. 7), при которой необходимо вертикальное положение. Оно обеспечивает равномерное и беспрепятственное вращение в позвоночнике.

Если же туловище согнуто и наклонено, то движения нарушаются, походка становится медленной, неравномерной. Ходьба в таких случаях делается утомительной и даже болезненной.

Харли вошел в мой кабинет, явно прихрамывая. Его туловище было наклонено влево, и когда он передвигал левую ногу при ходьбе, то одновременно отодвигал ее кнаружи, описывая кривую.

Он работал на своем ранчо в Калифорнии, проводя много времени на воздухе. Примерно год назад Харли выпал из своего грузовичка и ушиб левое колено. Оно опухло и покраснело. Несколько недель он не мог нормально ходить. Рентгеновское исследование показало, что, к счастью, сустав не поврежден. Однако после того, как боль и припухлость прошли, Харли почувствовал, что колено как бы сковано в согнутом положении; он испытывал серьезные неудобства, когда вес тела приходится на левую ногу. Больше всего он жалел, что не может танцевать, как прежде, со своей женой.

Я исследовал колено Харли и нашел, что оно двигается свободно. Нога полностью выпрямлялась. Не было никаких внутренних препятствий. При движениях в коленном суставе не был слышен хруст. Не было и растяжения капсулы. Я нажал на колено сбоку. Все было в порядке, за исключением того, что Харли не мог распрямить ногу в колене ни сидя, ни при ходьбе. Я уже понял, что его трудности вызваны нарушением функции, а не какихлибо структур.

Стоя, Харли сильно наклонялся влево. Голова при этом компенсаторно была отклонена вправо. Я спросил, всегда ли у него болезненны мышцы на правой стороне шеи. Он ответил утвердительно. Все мышцы на правой стороне туловища были твердые и напряженные, особенно в области поясницы. Они очень сильно оттягивали его грудную клетку влево, как будто все еще реагировали на падение на колено; именно так оно и было в действительности. Болезненная травма при падении включила в головном мозге рефлекс сокращения мышц на левой стороне. Он сохранялся со времени падения (рис. 8).

Этот рефлекс в левом полушарии как бы «заморозился».

Мышцы в левой части поясницы Харли были так сильно сокращены, что он не мог ни нормально двигать ногой, ни выпрямить ее. Его левая половина таза и левое колено были также «заморожены». Он напоминал самолет, который не может убрать шасси.

Так как медицинская технология позволяет врачам сконцентрировать внимание лишь на небольшом объекте, то они, сосредоточившись на колене, упустили из виду то, что происходит во всей левой половине тела.

Я рассказал Харли о состоянии мощных мышц на левой стороне его туловища. В то время он их не ощущал. Центр его сенсорномоторной амнезии в это время находился на левой стороне туловища, в мышцах, соединяющих грудную клетку и таз. Когда он лежал на моем специальном столе на боку, я нажимал на его таз, двигая его так, как он должен был бы двигать своим тазом по собственному желанию. Когда он начал ощущать движения в этой части тела, я попросил его сделать это самостоятельно. По моей просьбе он начал еще больше сокращать уже напряженные мышцы поясницы.

Давайте проанализируем это с функциональной точки зрения. Мышцы левой стороны туловища Харли получали постоянный сигнал от части мозга, ведающей произвольными движениями. Сигнал от коры головного мозга, которая ведает произвольными движениями, был сильнее, чем сигнал от подкорковой части головного мозга, ведающей непроизвольными движениями. Отсюда ясно, что произвольные сигналы могут оказаться сильнее непроизвольных.

Как только Харли научился произвольно управлять мышцами поясницы, то произошло «чудо». Мышцы начали расслабляться и удлиняться в первый раз за полтора года.

Мы с Харли совместно добивались этого до тех пор, пока не наступило улучшение. У него не только восстановилась способность сокращать и расслаблять эти мышцы. Он стал также лучше ощущать эту часть своего тела. Когда мышцы бедра стали нормально расслабляться, он смог распрямлять ногу в колене во время ходьбы.

«Я чувствую, что левая половина моего тела пробудилась»,— сказал Харли. Действительно, его головной мозг «пробудился» и вновь начал управлять телом. Это — замечательное неврологическое явление. Лучшее осознание состояния тела улучшает чувствительность; улучшение чувствительности в свою очередь способствует управлению мышцами. Это объясняется особенностями обратной связи в чувствительнодвигательной системе. Другими словами, если вы не ощущаете, то вы не можете выполнять движения в соответствующей области. Это важное правило составляет одну из основ соматического обучения.

Я не хочу сказать, что у всех больных удается добиться успеха за три сеанса. Однако в случае с Харли все произошло именно так. Во время первого сеанса я научил его управлять мышцами поясницы. Во время второго сеанса мы сосредоточились на мышцах бедра. Во время третьего сеанса он научился координировать движения мышц голени и области колена с движениями области бедра и поясницы. В конце третьего сеанса у Харли исчезла хромота. К нему вернулась ровная, уверенная походка, его туловище вновь приняло вертикальное положение. Его руки свободно раскачивались при ходьбе, уравновешивая движения ног. Он свободно мог выпрямить колено и даже стал опять заниматься танцами.

Бессознательные уровни головного мозга Одной из наиболее ярких особенностей сенсорномоторной амнезии является то, что мы не ощущаем сокращения мышц. Трудно осознать, что мы чтото делаем, если мы сами не подозреваем об этом.

Ежедневно я помогаю больным осознать эту особенность сенсорномоторной амнезии. Например, когда больной, испытывающий боли в плече, лежит на специальном столе у меня в кабинете, я поднимаю его руку и прошу расслабить ее. Затем, когда я отпускаю руку, она остается поднятой. После этого я обращаю внимание больного на руку и говорю: «Посмотрите на вашу руку. Не замечаете ли вы чеголибо странного?» Больной отвечает, что не видит ничего странного. «Но вы же держите руку в воздухе».— «О!— говорит больной и резко опускает руку.— Я даже не обратил внимания на то, что я делаю». Бывает, что больной, у которого всегда имеется болезненность в шее, лежит на столе, а я пытаюсь поднять его голову. Я не могу это сделать, так как задние мышцы шеи напряжены. Я говорю: «Расслабьте мышцы шеи сзади, для того чтобы я мог поднять вашу голову». Он произвольно расслабляет мышцы, я поднимаю ему голову, затем опускаю ее. По прошествии двух секунд я пытаюсь вновь поднять ее. Это не получается, так как задние шейные мышцы успели вновь напрячься, причем больной не ощущает этого. На протяжении всего дня, каждый день он сокращает задние шейные мышцы, но не ощущает этого. Он жалуется на постоянные боли в шее. Мышцы утомлены и болезненны изза постоянной работы, а он даже не подозревает об этом.

<<< НазадСодержаниеДальше >>>

medbookaide.ru